ГЛАВНАЯ
 ·О НАС
 ·ВАКАНСИИ
 ·ГОСТЕВАЯ КНИГА
 ·КОНТАКТ
 ·НАШИ БАННЕРЫ
 ·РЕПУБЛИКАЦИЯ
 ·ФОРУМЫ
  НОВЫЙ PW
 ·РЕПОРТАЖ
 ·ИНТЕРВЬЮ
 ·ОБЗОР НЕДЕЛИ
 ·АНАЛИТИКА
 ·КОММЕНТАРИЙ
 ·АВТOРCКAЯ КOЛOНКA
 ·ЭССЕ
 ·ПОЛЕМИКА
 ·ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ
  ЧЕЧНЯ
 ·ОСНОВНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
 ·ОБЩЕСТВО
 ·КАРТЫ
 ·БИБЛИОГРАФИЯ
  ПРАВА ЧЕЛОВЕКА
 ·АТАКИ НА ПРАВОЗАЩИТНИКОВ
 ·СВЕДЕНИЯ
  ЛЮДИ И СРЕДА
 ·ЛЮДИ
 ·СРЕДА
  СМИ
 ·ДОСТУП СМИ
 ·ИНФОРМАЦИОННАЯ ВОЙНА
  ПОЛИТИКА
 ·ЧЕЧНЯ
 ·РОССИЯ
 ·ЗАРУБЕЖНАЯ РЕАКЦИЯ
  О КОНФЛИКТЕ
 ·НОВОСТИ / ИТОГИ
 ·ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
 ·ЦИФРЫ
 ·ВОЕННОЕ ДЕЛО
  ЖУРНАЛ ЧОС
 ·О ЖУРНАЛЕ
 ·НОМЕРА
  БЛОГИ
  РАДИО СВОБОДА
 ·ЕЖЕДНЕВНЫЕ ПЕРЕДАЧИ
 ·О ПЕРЕДАЧАХ
  ССЫЛКИ

ССЫЛКИ

16 июля 2009 · Prague Watchdog / Кирилл Кобрин · ВЕРСИЯ ДЛЯ ПЕЧАТИ · ОТПРАВИТЬ ПО ЭЛ. ПОЧТЕ · ЯЗЫКОВЫЕ ВЕРСИИ: ENGLISH 

Ориентализм vs империализм: Кавказ vs Север (часть 1)

Кирилл Кобрин, специально для Prague Watchdog

"Я говорю: у нас черкес, милый человек, не один, а разные есть. Есть тавлинцы, что в каменных горах живут и камни заместо хлеба едят. Те большие, говорю, ровно как колода добрая, по одному глазу во лбу, и шапки на них красные, вот так и горят"
Лев Толстой "Рубка леса"

"В воротах Азии, среди лесов дремучих,
Где сосны древние стоят, купая в тучах
Свои закованные холодом верхи;
Где волка валит с ног дыханием пурги..."
Николай Заболоцкий "Север"

В русской – до 1917 года - литературе Кавказ пережил три стадии: невидимки, декорации для романтических героев и сцены (в старом МХАТовском смысле), где разыгрывались печальные пьесы реализма. В этом тексте речь пойдет не о том, кто играл Печорина или Хаджи-Мурата, – поговорим о сознании тех людей, которые сочиняли и разыгрывали эти драмы. Сознание это было (и есть) сугубо исторически определенное, оттого постараемся сделать наше рассуждение абсолютно историческим.

Эпоха классицизма, русское Просвещение Кавказа не замечало, сосредоточившись на переводах немецких и французских классиков, на бичевании общественных пороков и воспевании побед русского оружия на северных, западных и юго-западных фронтах. Для просвещенческого сознания Восток, этот "Другой" Запада, превращается из экзотики в сюжет (восхищения-покорения- приручения-сочувствия) только после того, как сквозь трещины классицистического мрамора начинает пробиваться ядовитая травка романтизма. В этом смысле роковым временем стал рубеж XVIII-XIX веков. Наполеон Бонапарт отправляется с армией в Египет и берет с собой десятки граверов, рисовальщиков, картографов, филологов, дешифровщиков и проч. Он собирался не только покорить территорию и население бывших владений фараонов, он собирался описать и тем самым присвоить ее, следуя знаменитой бэконовской формуле "Знание – сила". В результате с конца XVIII века на Западе начинается то, что Эдвард Саид в своей нашумевшей книге назвал "ориентализмом". Лет тридцать назад это сочинение вызвало бурную общественную реакцию, положило основание целой отрасли гуманитарного знания в англоязычном мире – postcolonial studies и, будучи переведено на десятки языков, породило библиотеку опровержений и апологетики.

Позволю себе вкратце напомнить, о чем эта книга. Она о том, как европейцы (а позже и их наследники на Ближнем Востоке – американцы) сформировали тип отношения к некоему "Другому", находящемуся рядом с ними, – к Востоку (не East, а Orient), под которым подразумевали прежде всего Ближний Восток. То есть они, собственно, создали объект своей рефлексии, изучения и колонизации: вслед за Фуко Саид видел в описании акт установления господства описывающего субъекта над описываемым объектом. Историко-культурная конструкция, созданная в европейском сознании к концу XVIII века, в итоге превратилась в гигантский механизм создания смыслов, их обсуждения и интерпретации, в механизм превращения этих смыслов в идеологемы и политические решения, которые воплощались сотнями тысяч солдат, дипломатов, предпринимателей и колониальных чиновников. Вот всему этому механизму Саид и дал название "ориентализм".

Но здесь нас интересует не "ориентализм вообще", а ориентализм в связи с Россией, Российской империей и соответствующим ей сознанием. Был ли в России "ориентализм", и если да, то что было (и есть) его объектом? По этому поводу существуют самые разнообразные взгляды, попытаюсь дать обзор некоторых из них. Начнем с первого варианта, который назовем "внутренним ориентализмом".

Он строится на том, что в Российской империи – в отличие от Британской или Французской – метрополия никогда не была отделена морями и океанами от колоний. Да и что считать за эти колонии? Сибирь? Кавказ? Среднюю Азию? Или всю Россию? Вот именно последний ответ и связан с идеей внутреннего ориентализма. Начиная с XIX века, русский правящий класс конструирует свой "Восток", свой Orient внутри собственной страны. Роль загадочных чалмоносных турок и мумифицированных фараонов играет собственный так называемый "народ", точнее – тот сконструированный объект дискурса (и, естественно, господства!), который получил название "народа". Этому объекту атрибутируют самые разнообразные черты, которые можно совокупно характеризовать как "крайний экзотизм". "Русский мужик" выступает главным носителем экзотизма в современной автору русской жизни – мало того, что его решительно невозможно понять, он, обряженный в зипун и лапти, и внешне совсем не похож на автора в его сюртуке или вицмундире. Это – Другой. Именно в этом смысле лапти и борода русского крестьянина в глазах русского писателя, чиновника, помещика ничем не отличаются от чалмы турка или шальвар персиянина в представлении европейского ученого-ориенталиста, путешествующего по Востоку писателя, колониального чиновника или военного. Для примера напомню рассказ Чаадаева о том, как Константина Аксакова, надевшего русское народное платье, публика приняла за персиянина. Но не это удивительное совпадение является самым главным. Главное – другое. Помимо крайнего экзотизма, "русскому народу" приписывали другое качество, которым ориенталисты наделяли Восток, – неподвижность и неизменность.

Ориентализм отказал Востоку в способности меняться и, соответственно, отказал в истории вообще, расположив его в вечном пространстве мифа – так утверждал Саид. Российская власть поместила "народ" в то же самое пространство для того, чтобы реализовать патерналистский проект в новых условиях XIX века. И вот здесь главную работу для власти выполнили даже не официозные идеологи и писатели, от графа Уварова до драматурга Кукольника, а интеллигенция, чаще всего оппозиционная, чьими усилиями и был создан объект ориенталистского описания и патерналистского господства. Каждый из нас вспомнит с десяток сентенций о вечной, неизменяемой, неизменной, нерефлексирующей Руси, которая себя умом не понимает и другим не дает.

Если, согласно этому мнению, русский ориентализм является "внутренним", а роль индусов и чернокожих играет – со времен Петра Великого - собственный русский народ, то сторонники другого подхода находят "Другого" российского имперского мышления на юго-западе, на Украине. Здесь, конечно, роковую роль сыграл сначала Пушкин с его "Полтавой", а потом Гоголь времен "Диканьки" и "Миргорода". Украинцы восемнадцатого века были для Пушкина кем-то вроде индейцев для американских романтиков от Френо до Купера. В этом смысле история Мазепы, переметнувшегося от русских к шведам, мало отличалась от истории какого-нибудь вождя гуронов или ирокезов, в ходе Семилетней войны перешедшего от англичан к французам. "Кавказский пленник", "Цыгане", "Бахчисарайский фонтан", "Полтава" – "колониальные поэмы"; "колониальные" в той же степени, что и прозаическое "Путешествие в Арзрум". Во всех них Пушкин предстает, так сказать, в пробковом шлеме и со стэком, на холме, в окружении туземных вестовых, сипаев, всадников спаги и вспомогательных зулусских отрядов:

И перед ним уже в туманах
Сверкали русские штыки
И окликались на курганах
Сторожевые казаки.

Проговорился же Пушкин только один раз, и не где-нибудь, а в рецензии на "Вечера на хуторе близ Диканьки", назвав украинцев "племенем поющим и пляшущим", словно речь шла о негритянском уличном оркестре из Нового Орлеана.

Наконец, с помощью Пушкина мы и добрались до Кавказа. И тут самое время вспомнить про роковой вековой рубеж рождения "ориентализма". Если для Запада это египетская авантюра Наполеона, то для России – это Георгиевский трактат, согласно которому Грузинское царство отошло под покровительство русской короны. Это ценное территориальное приобретение имело только одно неудобство – между Россией и Грузией лежал Кавказ, непокоренный, чуждый, неспокойный.

Иллюстрация взята с сайта "РОССИЙСКИЙ КОНГРЕСС НАРОДОВ КАВКАЗА".

(P,M)



ФОРУМ





ПОИСК
  

[расширенный]

 © 2000-2017 Prague Watchdog. При полном или частичном использовании материалов ссылка на Prague Watchdog обязательна (в интернете - гиперссылка). См. Републикация.
Мнения авторов могут не совпадать с мнением редакции сайта Prague Watchdog,
стремящейся показать широкий спектр взглядов на события на Северном Кавказе.
Реклама